Из очень непростой семьи с пафосом, деньгами и без чувства меры, с огромным выводком тараканов в голове, сноб с задатками партизана, скромный, склонный к одержимости сталкер, студент-двоечник Бримского юридического, хакер, завербованный Бюро, несмотря на столкновение с обратной стороны жизни, всё ещё не верит в Гарри Поттера и светлую сторону силы, а потому довольно послушно идёт то ли ко дну, то ли в сторону окна, но никуда не спешит, кроме как на смену в кафе, ради которого пришлось продать машину и выслушать об этом много хорошего
Ремарк сказал — "Кто действительно пропал, тот молчит." Рене молчит, когда отец высмеивает его первые карьерные планы; рассуждает о том, как будет складываться жизнь сына. Колледж, профессия, семейное дело, жена и двое детей, дом — неподалеку. Молчит, когда мать рассуждает о длинной дороге евгеники, приводящей к рождению Рене. Два рода, канадские и европейские французы, наполовину аристократия, предки-землевладельцы; соединившись, слиться не сумели — обе фамилии словно соревнуются, не желая уступать: Виллар, Тома, Виллар-Тома, список предков - как у породистой болонки. Осколки старого мира, чужеродные этому миру настолько, насколько это возможно — ожившие черно-белые фотографии, лица покойников, усаженных в кресла.
Рене молчит, пока зачитывают список грехов, пока назначают сегодняшний приговор. Совершенство недостижимо; если ты считаешь, что сделал хорошо и достаточно, ты или бездельник, или глупец, но не наш сын; Господь немилосерд, он карает за крамолу, будь то эмоции или равнодушие, выбирай: красное или синее, проиграешь всё равно. Ты будешь гореть в аду, мой мальчик. Рене молчит, оставаясь без ужина, молчит, пока родители заходят поговорить — пока заходят обыскать его комнату. Ваш срок будет продлен, господин арестант: жернова правосудия надежны, неумолимы, неостановимы.
Простите, отец, я согрешил. Прости, папа, я..
Рене молчит, закрывая голову, когда бьют на заднем дворе школы. Маменькин сынок, блаженный, гик. Думал, прикид или пирсинг сделают одним из нас?.. Рене молчит, когда не может объяснить, почему шрамы на руках рядами, ровные, глубокие, безопасные; молчит, предпочитая длинные рукава объяснениям. Годы идут, и Рене почти не помнит того мальчика, кто влезал в окно на спор, не лез за словом в карман и читал стихи, балансируя на ограждении крыш; кто таскал коньяк из отцовского сейфа, кто заявил, что родители желают его смерти, таща в церковь — ведь он сгорит на пороге. Кто брал в руки дедушкину рапиру и говорил "En guarde", не заботясь о вылете из турнира. Кого-то чужого, кто слушал короткие гудки в трубке, где-то в пути из Парижа до Марселя, а потом закрыл дверь и [не]вернулся домой.
Рене ищет простые пути, он кивает в нужных местах, он почти не спорит; выбирает последние парты, он никогда не заглядывается на людей, которые.. Ладно, хорошо: быть может, заглядывается, но никогда не поднимает глаз, никогда не походит, никогда не заговаривает первым, а отвечая, забывает половину слов, забывает, как складывать их в предложения; забывает о желании говорить.
Годы идут, и поверх шрамов цветут темные линии татуировок. Рене учится прятать и учится находить: "друзья по интересам" превращаются в товарищей по оружию: одинаково безликие, различимые по никнейму — и почерку, если уметь видеть его сквозь строчки кода; кто-то из них зарабатывает на жизнь, кто-то играет в глас совести; Рене помогает за интерес. Сеть говорит беззвучно, но тысячью голосов: в искусственной реальности он — Хугин, стремительный и незримый; он — Мунин, помнящий и знающий. "Мне отомщение, и аз воздам"? Рене беззвучно смеётся, вскрывая чужие секреты — тайны становятся новостями, крохотное сообщество гудит, как улей. Тот, кто кусает Рене, укуса не переживёт: социальная смерть собирает жатву неумолимо. В мире остается мало сакрального или личного; Рене не знает, что чувствовать, когда оса мутирует в скорпиона и стреляет себе в голову из отцовского ружья. А мог бы не в себя, а в других.
Школа надевает траур, Рене — наушники; он слушает предсказуемые мелодии, заранее известные слова, чужие эмоции, дозированные и названные, обращенные только к нему — и не имеющие понятия о том, кто он, о том, кому и что Рене должен; не различающие, имеет ли Рене право оставаться с ними наедине; думать о них, быть с ними; чувствовать и желать. Его руки шевелятся, касаясь клавиш, когда Рене закрывает глаза. Ему нет нужды говорить. Он вообще не знает, нужно ли ему еще хоть что-нибудь, кроме решимости; кроме умения преодолеть свой страх завершить затянувшийся этюд.
Тишина его проглотила — и не поморщилась.
Рене уезжает учиться в Брим, как хочет отец - юридический. В Бримском университете на втором курсе он знакомится со Стеф - диснеевской принцессой с мечтой о настоящем бизнесе. Сначала "Roamers" - просто совместный студенческий проект. А потом он обретает плоть вне рамок проектной работы. У Стеф есть воля, харизма, бесконечная энергия: все, чего не хватает Рене.
У Рене есть деньги и связи. И - пока что - возможность успеть сделать хоть что-то из этого огромного "ничего" - ничего для него не значащего.
Но это всё на поверхности. Вне дел под солнцем этого мира по другую сторону экрана он ведёт совсем иную жизнь: не фриковатого студента, интровертного "бизнесмена", бунтующего "готического принца". Даркнет, невидимая сторона, утаскивает его тень за собой. Невидимые крылья несут Рене дальше по миру молчаливым свидетелем: те, кто кричал на весь мир, выкладывая архивы; кто шептал на ухо заплатившим; те, кто возвращался на родное плечо, неся в клюве открытия — все давно скованы. Работают на правительство; работают на мафию; работают на бизнес — если вообще есть разница между ними. Рене, как последний из могикан, читает архивы, читает сводки, читает документы, перебирая "совершенно секретно", как в газетном киоске, но, если бы вдруг решил заговорить, не нашёлся бы — с кем. И для чего?..
Он тоже находит работу, вернее, она его - его вербует Бюро, и неболтливость кажется им наилучшей строчкой для резюме. Вся хтоническая изнанка мира вызывает у него кривую улыбку и несколько ночей долгих размышлений. "Масонская ложа", правящая миром, несколько отличалось от той, какой она ему виделась, но и только.
Транснациональные корпорации или трансхтонические? Какая разница. С теми и другими лучше никогда и ни на чем не расписываться.
Что-то меняется, но Рене знает: это ненадолго. Учеба — только передышка, глоток воздуха; пауза перед сменой декораций — минутные стрелки бегут в том же темпе, Земля вращается вокруг Солнца, его жизнь следует по намеченной пунктиром линии; на Рождество мать познакомит с хорошей девушкой; стажировка в фирме отца через два го.. нет, как только встанет на ноги. Ему нужно готовиться занять свое место — до того, как доучится; ему нужно стать частью корпорации. Ему нужно налаживать связи. Нужен опыт, нужно взрослеть.
Нужны таблетки от тошноты;
ему нужны таблетки.
